Гипотеза первородного греха описывает ситуацию, при которой развивающиеся страны не могут получать международные займы в своей национальной валюте из-за структурного несовершенства финансовых рынков. Это явление ограничивает возможности государства и бизнеса брать долгосрочные кредиты даже на внутреннем рынке. Впервые этот термин предложили экономисты Барри Эйхенгрин и Рикардо Хаусманн в 1999 году.
Гипотеза первородного греха стала ключевой темой в обсуждении глобальной финансовой стабильности на симпозиумах Федерального резервного банка. Исследователи доказали, что практически все страны мира, за исключением США, Японии и зоны евро, сталкиваются с невозможностью внешних заимствований в собственных деньгах. Это не зависит от уровня инфляции или прозрачности политики, а определяется масштабом экономики и мировыми издержками капиталов.
Основная проблема заключается в возникновении опасных валютных диспаритетов, когда доходы компаний остаются в рублях или песо, а долги приходится отдавать в долларах. Из-за этого возникают риски долларизации экономики и дефицит длинных денег для строительства заводов или инфраструктуры. Национальные банки часто не могут защитить бизнес от скачков курсов, так как на рынке просто нет крупных игроков, готовых брать на себя такие риски.
Авторы теории считают, что странам нужно объединяться в валютные корзины, чтобы международные инвесторы охотнее покупали их облигации. Однако критики из Гарварда и МВФ полагают, что важнее просто снижать общую долговую нагрузку. Они называют это долговой нетерпимостью и советуют укреплять доверие к внутренним институтам власти.
Сегодня гипотеза первородного греха остается актуальной для России и других стран с формирующимся рынком. Без развития сильного внутреннего рынка облигаций и привлечения глобальных инвесторов в местную валюту, страны остаются заложниками внешних шоков. Статистика показывает, что именно размер экономики и устойчивость правовой системы являются главными факторами выживания в такой финансовой системе.