Идентификация с агрессором: лучшая защита это нападение?

Идентификация с агрессором — это защитная реакция психики возникшая в результате попадания индивида в позицию жертвы и последующего отчаяния, когда мир становится черно белым и человек встает перед выбором «быть жертвой или стать насильником». С целью спасения сознание предпочитает второй вариант, ошибочно отрицая существование иного пути.

Сама технология психической защиты, основанная на бессознательном отождествлении себя с агрессором, впервые была озвучена Зигмундом Фрейдом. Он обратил внимание на то, что люди склонны копировать поведение тех, кто представляет угрозу. Теория была частью понятия интроекция, то есть принятия чужих убеждений и взглядов за свои собственные.

Идентификация с агрессором: почему обиженные обижают?

Говоря о том, что насилие порождает насилие, мы в том числе имеем ввиду идентификацию с агрессором. Когда некий индивид становится жертвой, подвергается насилию и издевательствам, его психика вынуждена защищаться. Но встречаются эпизоды, когда сделать это невозможно по ряду причин.

Психологи сошлись во мнении, что данная реакция возникает по двум причинам, то есть имеет две ключевые составляющие. Первая — жертву категорически не устраивает её положение и издевательства она воспринимает болезненно. Здесь запускается сам механизм защиты.

Вторая — процесс интроекции должен происходить полностью бессознательно, то есть индивид не отдаёт себе отчёт в том, что он сам становится тираном, либо сознание блокирует принятие этой информации. Психика считает, что в этот момент спасла человека от гибели, но не заботится о том, что будет происходить дальше.

Например, в одном из случаев выявления идентификации с агрессором психолог обнаружил коррекцию поведения ребенка с целью выживания. Маленькая девочка до ужаса боялась монстров, которые жили под её кроватью. Каждый раз, когда она ночью шла в постель, они пытались схватить её и утащить к  себе. По её мнению, естественно.

Но вскоре девочка решила свою проблему и теперь она в безопасности. На вопрос психолога как же её удалось избавиться от угрозы, прозвучал лаконичный ответ — я кричу и рычу, когда прохожу мимо них! Проще говоря ребенок скопировал поведение воображаемых монстров. Она сама стала такой же страшной и опасной, её крики и рычание могли и не отпугивать злых существ, но тот факт, что она такая же как они, избавлял девочку от чувства опасности.

По тому же принципу иногда работает конформизм. К толпе бьются исключительно жертвы, то есть люди, которые ощущает себя в этой позиции. Самодостаточные, независимые и реализованные в жизни никогда не станут частью стада. Так делают только те, в чей адрес совершено насилие в любой форме. И по этой причине их психика вынуждает одобрять и поддерживать тирана, стать таким же как он, чтобы избавиться от чувства униженности.

Механизм выживания имеет логичную структуру, но часто доходит до абсурда. Высокий уровень криминала в городе и стране быстро затягивает в свои сети всех без исключения. Люди боятся вооруженных банд, агрессивных гопников и преступную власть, поэтому…..стремятся стать частью всего этого. Между «быть жертвой» и «стать агрессором», выбирают второе.

Идентификация с агрессором в обществе

Сложно сказать знал ли об этой теории Малькольм Гладуэлл, но благодаря его умозаключениям преступность в Нью-Йорке удалось сократить почти на 75%. В своих трудах под названием «Теория разбитых стёкол» он говорит — на уровень криминала влияет не столько наследственность и иные факторы провоцирующие человека на преступную деятельность, сколько контекст, который его окружает.

Когда кто-то видит, что в городе разбито стекло и никто с этим ничего не делает, возникает ощущение безнаказанности. Беспредел не карается и виновных никто не накажет. С одной стороны это развязывает руки, а с другой человек больше не чувствует себя в безопасности. Его окружают люди, которые без каких-либо последствий творят зло и не несут за это ответственности.

Попадая  в неблагоприятную среду срабатывает идентификация с агрессором и вполне законопослушные граждане вдруг становятся тиранами, насильниками, абьюзерами, узурпаторами. Им кажется, что выжить можно только в случае перехода на сторону зла. Как говорится «чтобы выжить в  войне ты должен стать войной».

Таким образом те, кто уже вступил на тропу криминала, в контексте беспредела и бардака не могут остановиться. А те, кто ощущает себя жертвой происходящего, очень скоро встанут перед выбором «быть униженным или начать унижать». Именно по этой схеме безнаказанность порождает беспредел.

В 80-е годы директор Нью-Йоркского метро начал борьбу против граффити. Именно вандализм он посчитал символов падения государства и всех его институтов. Если кто-то может безнаказанно портить имущество и создавать атмосферу бардака, то законопослушные граждане будут чувствовать себя жертвами. А допустить это нельзя.

Вскоре на должность начальника транспортной полиции заступил Уильям Браттон. Он первым делом взялся за безбилетников, потому что пока одни платят за проезд, как и должно быть в здоровой экономике, другие демонстрируют отсутствие уважения к тем, кто платит. Беспорядок на этом уровне также делает окружающих жертвами и в такой ситуации идентификация с агрессором однозначно сработает. Зачем я буду платить, если можно этого не делать?!

В 1994 году тот же Браттон был назначен на должность начальника полиции всего города. И там его действия стали неожиданными. Он с особым рвением взялся за мелкие правонарушения. Мы часто недооцениваем преступления, которые не привели к серьёзным последствиям. Но по мнению властей Нью-Йорка именно они заставляют население жить в страхе и ощущении тотального беспредела.

Подумаешь напился и приставал к прохожим. Ну побуянил немного в подъезде, ну помочился на клумбу в центре города. Чиновник проехал по встречке, это же не катастрофа? Полицейский посадил в камеру ни за что? Ничего же не случилось, это ерунда.

Мелкие правонарушения и безнаказанность ведут общество к обрыву. Сначала появляются три человека напрочь отвергающих закон и принципы морали, но вскоре появятся жертвы их неправомерных действий, которые не добьются справедливости. Они почувствуют себя униженными и их психика встанет перед выбором. Оставаться жертвой слишком тяжело, а вот стать агрессором вполне логично.

От вандализма в нью-йоркском метро до убийств и грабежей в городе прошло очень мало времени. И удивительным образом борьба с граффити и безбилетниками вернула жизнь мегаполиса в правовое русло.  Свободные, независимые и защищенные законом люди не хотят заниматься криминалом. Любой агрессор всегда жертва и власти Нью-Йорка, осознанно или нет,  применили психологию для решения глобальной проблемы.

Идентификация с агрессором в отношениях

Ещё с детско-родительских отношения мы попадаемся на крючок собственных защитных реакций психики. Самыми известными проблемами на этой почве можно назвать комплекс электры и эдипов комплекс. Мальчик проигрывает конкуренцию за маму своему отцу, а девочка сражается с матерью за любовь папы.

В данном случае ребенок ассоциирует родителя своего пола с агрессором и бессознательно стремится стать таким как он. В будущем психологи пытались опровергнуть этот тезис, но по сей день он часто используется. Например, мы видим как девушки влюбляются в бабников с целью отыгрыша детского сценария. Они хотят стать той женщиной, которая отбивает мужчину у более слабой соперницы.

Эта теория также позволяет нам понять всю суть идентификации. Иногда она основана не на реальном насилии, а на внутренних ощущениях жертвы. Мать не обязательно отнимала у дочери отца, но по косвенным признакам и некоторым поступкам девочка именно так восприняла происходящее.

Сама интроекция также не всегда полностью копирует действия абьюзера. Например, дочери тиранов, в том числе нарциссической матери, нередко ведут беспорядочную половую жизнь, потому что во-первых спроецировали на себя безразличие к чужим чувствам и неспособность вступать в полноценную эмоциональную близость с партнером, а во-вторых в результате аутоагрессии занимаются самобичеванием, подсознательно считая себя недостойной искренней любви.

Мальчики сами становятся абьюзерами и стремятся к демонстрации токсичной маскулинности. Всё это попытка стать тем, кто унижал и подавлял. Подобное поведение кажется им хорошей защитой. Уж лучше быть тем агрессивным и жестоким человеком, чем оказаться жертвой таких людей. Либо я погружу женщину под тотальный контроль и ограничения, либо она меня.

Как применяется диктаторами?

Любой диктатор это всегда тиран. Его власть основана на базовых принципах абьюза и ничего нового они предложить не могут. Поражает лишь то, что сотни тысяч и даже миллионы людей не просто одобряют действия диктатора, но и сами ведут себя точно так же. Проявляют агрессию, способны на бесчеловечные поступки, выражают гнев по отношению к врагу, которого сами и придумали.

Здесь тоже работает идентификация с агрессором. Диктатор встраивает политику основанную на грубой силе и беззаконии. Погружает население в тотальный беспредел, где больше не работают ни законы ни мораль. Это так называемый макиавеллизм, насаждаемый годами и десятилетиями.

Когда в обществе окончательно приживется отчаяние и чувство беспомощности, мы сможем наблюдать психический эффект идентификации с агрессором. Народ будет одобрять действия своего мучителя и полностью копировать его модель поведения. Чем более жестокая риторика последует с его стороны, тем больше гнева и злости будет в сердцах миллионов. Они попытаются стать тиранами, в надежде на то, что тиран тирана есть не станет. И это их самое крупное в жизни заблуждение.

Вместо итога

Идентификация с агрессором это комплекс мер, которые психика применяет для выживания. На начальном этапе срабатывает механизм «быть на стороне носителя угрозы = безопасность». Далее происходит копирование всего того, что по мнению жертвы является опасным. Те самые граффити и мелкие правонарушения делают человека преступником. Неосознанно вынуждают стать одним из них, чтобы перестать быть жертвой.

Со временем и то и другое усиливается достигая радикальных форм. Человек видит только два варианта развития событий — быть тем кого унижают или начать унижать. Если граждане не видят пользы от чиновников, то они хотят стать ими. Боятся собственную полицию, стремятся туда устроится.  Осознают реальную угрозу со стороны ОПГ, ищут варианты присоединения. Чувствуют силу и власть отца, мечтают быть похожим на него. Ну и так далее.

Финалом этого бардака становится стокгольмский синдром, когда из бессознательного идентификация переходит в сознание. Здесь человек сначала оправдывает тирана, затем испытывает искреннюю симпатию и в конце буквально влюбляется. Действия абьюзера кажутся не только обоснованными, но и единственно верными. Вытащить человека из этой ямы бывает довольно сложно, это тяжелейшее заблуждение психических процессов. Тупик.

Владислав Кочерыжкин

Дипломированный психолог (консультирование и диагностика в психологии). Дополнительное образование - финансовый консультант для физических лиц. Управляющий капиталом, автор трёх книг и сотен статей на темы инвестирования и психологии. Пишу для души, это хобби. Для связи - vladsaransk@mail.ru

Бесарте.ру